Заметим сразу же, что сам термин «истинный курс» вызывает в бдительном человеке мысль, что существуют другие, неистинные, курсы. Так оно и есть на самом деле. Курсы валют, которые ежедневно печатаются на 8-й странице «Гвадемурка Файнэншэл» и по которым все мировые банки обменивают валюту своим клиентам, вообще говоря, отличаются от истинного курса, и мы назовём его «обменным курсом».

Основа установления курса по покупательной способности – международная торговля. Однако это не единственный фактор, влияющий на обменный курс. Большое влияние оказывают неторговые валютные операции, в первую очередь миграции капитала под действием разности процентных ставок и спекулятивные сделки на валютных биржах.

Предположим, что в 2039 г. правительство Республики Гвадемурка для покрытия дефицита госбюджета выпустило облигации с выплатой 50% годовых. Весть о неслыханных барышах всколыхнула весь мир. Коммерсанты, спекулянты и просто обыватели, движимые жаждой наживы, бросились обменивать восеры на твайды и покупать 50-процентные облигации. Вследствие этого на валютных рынках резко поднялся спрос на твайды, и восеры стали обмениваться на них в соотношении 1:12, тогда как истинный курс твайда к восеру составлял 1:8.

Об этом не стоило бы говорить, если бы неторговые валютные сделки составляли небольшую часть мирового валютного оборота. Однако дело обстоит как раз наоборот. По различным оценкам, в 1985 г. объём спекулятивных валютных сделок составил 20–50 трлн. долларов, в то время как оборот мировой торговли – 2 трлн. долларов, или всего 4–10 % общего объёма валютных операций. Кажется очевидным, что в этих условиях покупательная способность не должна играть сколько-нибудь заметной роли в установлении обменных курсов.

Кое-что о бескорыстной любви к деньгам

Итак, наш естествоиспытательский здравый смысл подсказывает нам, что покупательная способность валют оказывает мизерное влияние на их валютный курс, и что ею, по всей видимости, можно пренебречь. Но так ли это?

Проведём забавный мысленный эксперимент в истинно эйнштейновском стиле. Предположим, что деньги начисто лишились свей покупательной способности. Пусть, например, мировая экономика по каким-то причинам вернулась к непосредственному товарному обмену, а деньги продолжают жить своей особой, таинственной жизнью, котироваться на валютных биржах без всякой связи с товарным оборотом. Благодаря этому обстоятельству валютные операции потеряли свою корыстную, шкурную подоплеку и превращаются в благородную и бескорыстную страсть – своего рода коллекционирование.

(Продолжение следует.)